July 22nd, 2008

blinn

***

Из детских книг я помню отрывки, из Шекспира – яркие смешные образы и много хорошего красивого словоблудия, чтива более подросткового я не знаю просто. Из Грина более тягучие образы – немного передержанные, передуманные, перераспределенные. Из Лондона – естественно короткие мазки, очень долгие тягучие образы снежных пространств, видимо, прижилось внутри северное, и запахи, вот уж не знаю почему – пота. Из Дюма образов не остаётся, общий шум, фоновый, из которого, как из тумана возникают клоны образов, предсказуемые и нетрезвые. Из Гайдара образы странные – словно жевательная резинка прилипает и оставляет ощущение раздраженного участка кожи. откуда выдрали волосок. Эпилятивное чтиво. Из многих отябрятских книжек осталось чувство того же информационного шума, но не тягучего, а слово помехи в радиоэфире. Джером – икающий от смеха джентльмен, скучноватый, Сетон-Томпсон – с красным флагом верхом на помойном коте, Честертон – очкарик в бою с усами, вымазанными сметаной, Толкиен – отстраненный тип, стреляющий из-за угла из крутого арбалета и делающий вид что он тут ни при чём, Льюис – плачущая девочка с сердцем льва и душой крокодила, трепетной и вечно голодной.
А сейчас там другое всё. Я просто по-другому их вижу. А жаль иногда.
main

***

Я стал бояться равнодушия. Ровная душа - это страшнее перепаханного сердца, от которого хочется отвернуться. Бог миловал, встречается редко. И не рядом. Можно рису немножко?
Что-то очень нехорошо мне. Точка невозврата? Наверное...
Я стал думать и верить по-другому. Я уже не оглядываюсь назад, я как мой Адмирал, я не думал что и со мной такое будет.
Пожалуй, сейчас отрывок запостю.
Интересно, в каком-то смысле каждая сказка из моих рано или позно случалась со мной.
Наверное, пора написать последнюю. Чувствую, что пора, а то поздно будет.

Collapse )