December 21st, 2008

reading

***

Наверное, ничто другое не обходится в такое количество унижений, как научить человека не унижаться.
Потому что это непосильная задача, кроме как на своей шкуре не научишь. И, соотвественно, все удовольствия от процесса тоже огребаешь сам. И спасиба, ясен пень, не дождешься. По моим наблюдениям, привычка преклоняться, иметь кумира, и надлежащего калибра авторитет, впрочем, не девается никуда. Иногда думаю, что оно, может, и к лучшему. Слабый ведомый ум, трансформируясь в нечто более солидное, чем девочка в панталонах или мальчик в шортиках уж очень мерзко и как-то быдлячески выглядит. Искусство рисовать поверх гениальной картины свойственна человеку вообще, слабый только этим и живет. Стереотипная красота бытия - вне мира, вне красоты, вне любви - манящий рисунок - она же - гипнотизирующая красота штрих-кода. Не знаю, как это назвать - вероятно, жизнь-интервью у тех, кому нет до этого дела, кому не жалко - дать. Ну, я вроде не скис ещё, драконы не перевелись. Так что выпрямляемся и идем дальше.
domohoziayka

***

Делал тушеную курицу - случайно вышло, кажется чахохбили. Вкусно - обалденно.
Только я сметаны туда ещё добавил и потушил минут десять.
Из куриных грудок вообще получается каждый раз что-то совершенно неожиданное. Кстати, открыл, что, чем меньше соли кладешь, тем вкуснее получается.
twins

Про листья

Жил зверь, который каждое утро выходил на улицу с мешком осенних листьев и сажал их в землю, словно огурцы или картошку или помидоры, в общем, ерундой занимался. И чем дальше тем сложнее было относится к его чудачеству, потому что там, куда он их сажал, ничего не росло. И чем дальше тем больше не росло.
И соседи собрали как-то раз консилиум чтобы понять. Нет, если вам кажется, что это тоже ерунда – пытаться понять ерунду, то вы глубоко неправы. Если вы не понимаете какой-то ерунды, у вас будет все время сосать под ложечкой и ваша жизнь будет очень тревожной и, в общем, не слишком-то приятной. Ерунда вроде – а непонятно. Бардак, в общем. Вот и собрался консилиум.
- Что сажаем? – спросили зверя.
- Осенние листья, - ответил зверь.
- Мы не хотели говорить, но это достаточно нелепое занятие. Ведь там, где ты сажаешь эти листья, ничего не растет. И нам неудобно смотреть, как ничего не растет. У нас-то вот растет!
Зверь подумал и сказал:
- Я не могу понять, чья это проблема, если честно. Если неудобно вам, то, наверное, это ВАША проблема, так ведь?
Консилиум задумался. Вообще-то нет ничего жутче, чем иметь свою проблему. Пока она была зверевой, как-то можно было выкрутиться, а теперь... Получается, вроде как даже ещё неудобнее – прийти к тому, кто сажает осенние листья со своей проблемой. Нелепо даже подумать, что он сможет что-то посоветовать благородному сообществу. Он ведь сам не очень-то в себе. Консилиум потоптался и ушел. И все равно как-то всем было чертовски неудобно... Ну... нехорошо как-то. Некрасиво.
От консилиума отделился маленький звереныш и подошел к тому, кто сажает осенние листья. И спросил:
- Послушай, а ты серьёзно ждешь, что у тебя что-то вырастет?
- Ты никому не скажешь? Обещаешь? – вздохнул зверь.
- Никому – век каши не видать.
- Вообще-то у меня все уже выросло.
Зверенок задохнулся от восторга:
- Покажи!!!
Сажающий осенние листья шепотом сказал:
- Вообще-то тут расту я. Не говори только никому.