May 4th, 2009

reading

Задумчивое

Средневековые фантасты вот говорили, что одно из райских удовольствий - созерцание грешников в аду.
Я так понимаю, они там просто с жиру бесились. Тот, кто видел изнанку человека, над этим зрелищем не поморщится ни разу. А тот, кто не видел... И не увидит, нечем ему будет видеть, чем людям бывает больно. Нету девайса.
reading

***

Никак не может отработать какая-то малость, какой-то микрометрический винт тонкой настройки, который хоть тресни не может коснуться поверхности. Я не слишком надеялся на то, что рисунок акварелью поверх нанесенной на грубую известку и покрашеной тупицей Малером синей дешевой масляной краской стены проживет долго. Но он прожил.
Не знаю, почему так. Может быть потому, что именно меня просили спасти от чудовища- маляра, может быть потому, что сам человек просто светился от счастья, когда стало получаться, может быть потому что, делая одну работу, удавалось хорошо чувствовать друг друга. Если честно, я надеялся, что когда человек получит все – все что нужно для того, чтобы превратиться из станка для секса в Человека с большой буквы, что-то изменится. На днях двое людей сказали мне, что... Я не думал, что услышу это при этой жизни. Но я вспомнил, что, выбирая журналистику, человек выбрал самый тупой сектор, куда только можно было писать, выбирая работу, он стремился туда, где его тоже поставили бы на корачки, я помню, я расшифровывал это интервью, я – помню, я сканировал эти листы бумаги с туповатым рефератом по истории, я – помню, я писал статью о такой фигне, которая не приснилась бы мне в страшном сне. Но – следопыт – это другой, пусть очень низкий, но – уровень. И... Я слышу – «девочка за всё в редакции», слово- в-слово – от двоих. Я испугался вчера всерьёз – этого же не может быть. Может. Черт побери... может. И назад в станок – может. Вспомнились фрески Ферапонтовского монастыря. Как, перетирая камни, люди восстанавливли их - миллиметр за миллиметром по живому камню – живой краской. Господи, можно я тебя попрошу об одной вещи? Понимаешь, я не могу же пойти уже пару зубов выбить, хотя и хочется... Сделай пожалуйста так, чтобы остаток моей картины как-то смылся, а? Я знаю, что краски были хорошие, что трудно. Но все же – невыносимо видеть, как из-под лица почти святого (хотя бы на три недели) человека, торчит привычное слово из трех букв, которое пишут на стене в туалете. Ты говорил – Богу – богово, кесарю – кесарево. Мне кажется мое чувство долга и чувство очень долго и даже чувство очень-очень-очень долго исчерпано. Отпусти уже. Это давно уже не про любовь - чес-слово.
Но вообще так подумать - я, кажется, понял одну вещь - не стоит пытаться тащить кого-то откуда-то, если ему это не надо и там ему хорошо, как бы он не кричал что ему там плохо и как бы не делал вид что оно ему надо. Проверить легко - сдувается при первой трудности. Или кладет жизнь на то чтобы преодолеть трудность, которая выеденного яйца не стоит. Возвращаясь к тому, откуда начали - амбиции человека, который живет в нужнике не идут дальше полированного нужника с электроподогревом. Хоть кол на голове теши. Нету девайса.
twins

***

Вот сейчас пойду и натурально вегетарианцем стану, буду есть одну колбасу. Там потому что мяса нету, а соя в общем ничего так, но к сковородке прилипает только. Сейчас съездил на работу, как-то так сразу взбодрило почему-то. А про свои дурацкие приключения я просто потом кино сниму, вот что. Это эпохальная картина будет, блин.