August 25th, 2009

reading

***

Я сегодня два дела сделал - прочитал интервью с супермодельлью и увидел механизм часов с кукушкой - мне всегда было непонятно как она кукует?
Так вот супермодель кукует как кукует - она механизм подозрительно неинтересный. Читая чужую жизнь, иногда удивляешься, как она - его собственная ну не жизнь так... может выглядеть в глазах человека, который ни разу этого не делал. Вот про моду - смотрим - все застежки на месте, платье очень по фигуре, все идеально - макияж, прическа, украшения, часики, висюльи в ушах. Ничего лишнего, все - идеально. Женщина - с большой буквы. И вдруг замечаю среди этой красоты и даже в каком-то смысле не особого отсутствия мозга мелочь - вот даже не могу объяснить её - она просто есть.
Движение тела, всего одно - движение уставшей тетки за рыночными весами - генное. Продавщица никогда его не сделает, не сделает бухгалтерша, сомневаюсь, что это получится даже у... впрочем, неважно. И я знаю, что, когда она окажется не на виду, она рыгнет и поправит через платье колготки, а вечером вытрет засаленную щеку рукой.
Нет-нет, не обязательно именно так - но что-то в этом роде она сделает обязательно.
Часы же с кукушкой устроены изумительно остроумным образом - механизм толкает рычаг, который приподнимает... меха - без шуток - маленькие бумажные меха с тяжелой крышкой, потом отпускают крышку и меха сдуваются в такие же небольшие свирели из грубо обработанного дерева.
Звук получаеся - хриплый, но волшебно красивый - изумительно - ку-ку.
Господи, я вот думаю, что тому, кто это придумал, памятника не поставили, но что такое движение супермодели по сравнению с движением этого мастера?
Они не находятся в одном пространстве вообще.
Это не разноедвижение тела - это движение извилин - кривой и никакой.
Но как же здорово стоять рядом с одним, и как же морщищься рядом с другим. Или уже улыбаешься во всю пасть. Нет, ну а что ещё делать-то?
main

За нашу и вашу свободу!

Люди на улицах, бросающие в освободителей цветы - во Франции в союзников, в Восточной Европе в русских, в Африке в корпуса Роммеля, в Вашингтоне в первую приземлившуюся летающую тарелку в барак за кустами... Неисповедим полет Валькирий да и, в общем, куда только не запустят веником уже от радости что всё - кончилось. Свободу честным попугаям! Свободы, хоть каплю - все равно кто уже даст... Вот именно поэтому в засаде I have seen Him in the watch-fires of a hundred circling camps... Отстреливаться-то как-то надо, блин... От этой свободы.