May 13th, 2010

twins

***

У нас на Гагарина аллейка такая с двумя рядами деревьев.
Сегодня иду на трамвай.
По аллейке бежит юноша, полоская животиком пространство. Сосредоточенно так бежит. В животике сосиска, пара кусков белой булки, яичница, и, наверное, христианский младенец. Сосредоточенно. Вперед. У него там перспективы. Это перспективный юноша. У него все впереди. Только сосиска, пара кусков белой булки и христианский младенец позади. Пройденный это у него этап.
У меня пара друзей ушла за родину, за сталина. Им, конечно, было неудобно, да и попы уже не резиновые чтобы вот так взять и за родину за сталина, но ушли. Теперь у них все впереди, они перспективные юноши. Позади, впрочем, наверное та же сосиска, пара кусков белой булки и христианский младенец.
Бежит девушка. Она думает на бегу и целлюлита в общем не особо, только на нижней филейной части. Но вот он у неё какбы всегда позади. А впереди у неё ничего нет. Никаких игр, только спорт. Найк. Ну, не все помещается в трусах, зато в голове тоже не помещается.
Потом бежит дедушка. Затем из-за угла показалась медсестра - мэйд ин ЮССР, в юбке военного образца, много думает про как же хорошо, что ей не надо думать про Найк, как этой дурочке. Да и трусы она свои никому никогда не покажет. Только дедушке. Но целлюлит он будет вынужден признать неимевшим место быть, ах, как прекрасны ваши ведра! Блин. Бедра. Он Джентльмен. Но дышит на ладан.
За медсестрой показались два солдата из стройбата, бежали за пивом.
А потом тенью Мордора пробежала дедушкова смерть, в платье в горошек и лицо доброе-доброе.
Я отвернулся, мне же на работу.
reading

***

Я испортил себе почти всю жизнь, а всего-то на пару месяцев залез в часовую мастерскую.
Ну хорошо, сегодня проехали по всему городу, по центру. Вряд ли выдержал расписание, конечно, по пробкам это невозможно, но все-таки, вытащив в пятый раз мобильник, понял, что пора купить часы.
Collapse )
domohoziayka

***

А вообще сегодня во мне ханжа умер.
Во-первых, берокка очень вкусная, которая шипучая, но я в неё ещё и лед кладу.
Во-вторых вчера шоппинг не получился, я пошел сегодня.
Нет, это вообще приключение.
Что покупал не скажу, но оно мне было надо. Я-то хотел черненькие за четыре шиллинга. Не получается, у меня, видимо, пошла черная полоса.
Collapse )
main

И ещё утреннее

Иду на работу.
Много людей идет на работу. Город вообще по утрам идет на работу.
Ворона нашла лужу - прилетит-улетит, прилетит-улетит.
Я прохожу мимо, она устала улетать. Я остановился посмотреть, а у нёе в клюве сухарик.
Она его положила в лужу, покачала клювом, размачивает.
А потом смотрит на мена грустно-грустно так и говорит:
- Ты не знаешь, зачем человек живет?
Я ей:
- Ты знаешь, я не уверен, но многие считают что надо просто жить.
Она усмехается:
- Просто... Просто сухарик в луже размачивать, вон, смотри, поплыл. А жить - это что-то очень большое.
- Я понимаю, я всегда это чувствовал, внутри. Мне кажется, все это чувствуют. Кстати, может ты знаешь, почему мы так старательно избавляемся от чувств?
- Потому что что-то чувствовать больно. Сухарик вот. Он сейчас поплавает и я его съем. И человек поплавает и его тоже съедят.
- Я не дамся.
- Так я и не дамся. Но тогда будь мяконьким, ладно? Добрым, понимаешь?
- Нам, мужчинам, это не положено. И вообще людям. Если мы сухие, мы ломаемся, если мягкие, нас едят. Так какая разница?
- Никакой, но так хоть хрустнешь.
- Я не дамся, дружок.
- Так и я не дамся. Хочешь сухарика?
Я ей:
- Хочешь котлетку?
Только потом удивился, нескоро - какое ей дело до нас, людей? Она же ворона.