?

Log in

No account? Create an account

Категория: литература

Сходили сегодня в дом Брюсова (хотя Бальмонта я люблю больше) - литературный музей.
Такое царство модерна, очень красиво. Музей небольшой, но очень насыщенный.



Пришли. Нам его открыли и до определенного момента мы были там одни (не считая смотрительницы). На случай, если кто придет туда (все-таки такое случается) там есть в синих, зеленых и красных папочках детальное описание каждого зала, которое можно почитать и пройтись.
Заходили чуть позже, правда ещё какие-то постящиеся, галопом пробежали (никуда не глядя) по залам, сказали, что три дня уже ничего не ели и почти очистились нафиг насовсем. В целом, не очень мешали, им был пофиг и модерн и эскиз черного квадрата Малевича (не так все просто было у этого Малевича с черным квадратом).

Итак, Александр Сергеевич Пушкин читал стихи, стоя на бронзовом постаменте и глубоко задумавшись о судьбах русско-негритянской словесности:



Прочие не так:Свернуть )

***

Мне каэется вот что - очень существенная разница между тем, что писали и тем, что пытаются писать сейчас.
Мне не кажется, что литература умерла.
Мне кажется, что умерло осмысление Книги.
Говорят, что литература переломных дней - "Мастер и Маргарита", эссе и книги Честертона, Макдональд-Толкиен-Льюис, Рей Бредбери, Лем, - это книги, которые были если не спроецированы на реальность, то по крайней мере имели с ней общее поле приложения и общий спектр осмысления. Они поднимали НАД.
Мне не кажется, что отказаться от книг - трагедия. Мне кажется, и всерьёз, что - когда книга откажется от человека - это трагедия.
Есть разница между теми людьми, которые писали Книги и теми, которые писали книги. Она очень несущественная, казалось бы.
Но потом были Пратчетт, потом были Фрай, потом был Пелевин и их был легион.
Есть разница между теми и этими.
Те - умели бояться, трудолюбиво и понимая, стоит ли это потраченной жизни. Эти - нет, не умеют. Просто непуганые и потому простые и понятные.
Бесстрашие человека дает множество смыслов и очень наполняет его жизнь.
Бесстрашие писателя - верный путь к тому, что даже его публицистика будет каждую пятницу или субботу ходить на фитнесс.
Это очень важная штука - фитнесс.
Нет ничего более серьёзного для современного человека-от-литературы, чем фитнесс.
Здоровый реализм мнения, здоровое отношение к реальности, здоровая пища, какой бы фантастической она не была, здравый смысл... Здравый смысл особенно важен. Его панически БОЯЛСЯ Честертон.
Здравый смысл приходит по ночам и ест книги вашей библиотеки.
Здравый смысл - противоположность смыслу вообще. И здравый смысл - это сохранять форму.
Современный читатель не способен понимать текст, он понимает только предложения и абзацы.
Поэтому похудание - это ум, честь и совесть нашей странной эпохи.
Не надо весить много, надо весить столько, сколько надо. Это фитнесс, это жизнь, это текст, детка.
Если реальность становится легче, становится легче и книга.
Стройные и подтянутые и в хороших обложках.
Вам страшно? Нет? Тогда они идут к вам.
Вам страшно? ДА? Бойтесь. Бойтесь, черт побери. Книга вас если не убьет, то заставит жить, только Книга, а не книга. Её страшно открывать. И это - очень правильно. Потому что страх - настоящий, умный и хороший страх - открывает двери. Остальной - закрывает даже обложки.