Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

twins

Как поэты читали стихи

Сходили сегодня в дом Брюсова (хотя Бальмонта я люблю больше) - литературный музей.
Такое царство модерна, очень красиво. Музей небольшой, но очень насыщенный.



Пришли. Нам его открыли и до определенного момента мы были там одни (не считая смотрительницы). На случай, если кто придет туда (все-таки такое случается) там есть в синих, зеленых и красных папочках детальное описание каждого зала, которое можно почитать и пройтись.
Заходили чуть позже, правда ещё какие-то постящиеся, галопом пробежали (никуда не глядя) по залам, сказали, что три дня уже ничего не ели и почти очистились нафиг насовсем. В целом, не очень мешали, им был пофиг и модерн и эскиз черного квадрата Малевича (не так все просто было у этого Малевича с черным квадратом).

Итак, Александр Сергеевич Пушкин читал стихи, стоя на бронзовом постаменте и глубоко задумавшись о судьбах русско-негритянской словесности:



Collapse )
main

Квартира Достоевского

Где он прожил первые 15 лет.
Вообще мы туда пошли во второй раз, потому что в первый были без фотоаппарата, просто проходили мимо больницы.
- Здравствуйте! С днем города вас!
- И вас!
- А вам сегодня повезло, сегодня вход бесплатный.
- А мы поснимать хотели.
- И поснимать тоже бесплатно.
Тогда мы решили хотя бы купить книжку о музее-квартире, о чем очень не пожалели, она интересная.
Оттуда:
"Вот что писал об их квартире в своих "Воспоминаниях" А.М. Достоевский, младший брат писателя: "Отец наш уже семейный человек, имевший в то время 4-5 человек детей, пользуясь штаб-офицерским чином, занимал квартиру, состоящую собственно из двух чистых комнат, кроме передней и кухни..."
Кто не видел - сходите, посмотрите.
Я не знаю, как можно было набить в эти крошечные комнаты 4-5 человек детей (отчетливо количество Достоевских, помещенное в одну квартиру, видимо, не помнили даже сами Достоевские).
При взгляде на детскую ювенальная юстиция пошла бы и всем составом утопилась в Неглинке.
А как можно было сделать столько Достоевских на той крохотной кровати, которая принадлежала родителям писателя, вообще уму непостижимо.
- Видимо, были такой же, как вы комплекции, - сказала смотритель, глядя на нас. И не улыбаясь.

Детская комната.
Это не сундуки, это по совместительству - детские кровати, там спали дети.



Collapse )
twins

Божедомка

Вывели утром девиц и пошли погулять на Божедомку (сейчас улицы Достоевского и Дурова), к бывшей Мариинской больнице для бедных, где Федор Михайлович наш Достоевский жил 15 лет во флигеле при больнице, вместе с родителями, братьями и сестрами.
Походу достоевщины вокруг этого места не то, что много, но определенная взвесь (гомогенная, не встряхивать) есть.
Неожиданно и в сам флигель зашли - там музей и неплохой.
Нам были там неожиданно рады, с удовольствием встретили.
- А вы в Питере были?
- Я из Питера как раз.
- Илонка (сказал я, пытаясь снять куртку). А ведь в музей мы не пойдем. я малость не одет. Я вообще сам сейчас, как Достоевский.
Вахтер - он же гардеробщик, он же, видимо, охранник:
- Ничего, идите так. Вам надо это посмотреть.
Что я могу сказать?
Дети Достоевских жили, в целом, неплохо. У братьев было примерно восемь квадратных метров комната и два сундука.
Мама и папа великого писателя спали на кровати, на которой поместилась бы с большим трудом одна Арвен.
- Непонятно как тут можно делать детей?
- Тут только этим в такой тесноте и можно заниматься.
За спальней родителей тянется огромный, длиннющий коридор, в конце которого лежит под стеклом Ручка Достоевского (то, что сейчас называется перо).
Мне кажется, в этом коридоре (в отличие от комнат) могло поместиться сколько угодно большое количество Достоевских.

Вот их флигель:



А дальше всякая достоевщина по дороге и на месте.
Collapse )
main

***

Мне каэется вот что - очень существенная разница между тем, что писали и тем, что пытаются писать сейчас.
Мне не кажется, что литература умерла.
Мне кажется, что умерло осмысление Книги.
Говорят, что литература переломных дней - "Мастер и Маргарита", эссе и книги Честертона, Макдональд-Толкиен-Льюис, Рей Бредбери, Лем, - это книги, которые были если не спроецированы на реальность, то по крайней мере имели с ней общее поле приложения и общий спектр осмысления. Они поднимали НАД.
Мне не кажется, что отказаться от книг - трагедия. Мне кажется, и всерьёз, что - когда книга откажется от человека - это трагедия.
Есть разница между теми людьми, которые писали Книги и теми, которые писали книги. Она очень несущественная, казалось бы.
Но потом были Пратчетт, потом были Фрай, потом был Пелевин и их был легион.
Есть разница между теми и этими.
Те - умели бояться, трудолюбиво и понимая, стоит ли это потраченной жизни. Эти - нет, не умеют. Просто непуганые и потому простые и понятные.
Бесстрашие человека дает множество смыслов и очень наполняет его жизнь.
Бесстрашие писателя - верный путь к тому, что даже его публицистика будет каждую пятницу или субботу ходить на фитнесс.
Это очень важная штука - фитнесс.
Нет ничего более серьёзного для современного человека-от-литературы, чем фитнесс.
Здоровый реализм мнения, здоровое отношение к реальности, здоровая пища, какой бы фантастической она не была, здравый смысл... Здравый смысл особенно важен. Его панически БОЯЛСЯ Честертон.
Здравый смысл приходит по ночам и ест книги вашей библиотеки.
Здравый смысл - противоположность смыслу вообще. И здравый смысл - это сохранять форму.
Современный читатель не способен понимать текст, он понимает только предложения и абзацы.
Поэтому похудание - это ум, честь и совесть нашей странной эпохи.
Не надо весить много, надо весить столько, сколько надо. Это фитнесс, это жизнь, это текст, детка.
Если реальность становится легче, становится легче и книга.
Стройные и подтянутые и в хороших обложках.
Вам страшно? Нет? Тогда они идут к вам.
Вам страшно? ДА? Бойтесь. Бойтесь, черт побери. Книга вас если не убьет, то заставит жить, только Книга, а не книга. Её страшно открывать. И это - очень правильно. Потому что страх - настоящий, умный и хороший страх - открывает двери. Остальной - закрывает даже обложки.